География О компании Услуги Контакты Информация  
 
Информация
Стартовая страница  
   


РАЗДЕЛЫ
 
 


РЕКЛАМА
 



Фунты Стерлигова

Герман Стерлигов вышел из леса с бизнес-проектом, чтобы — ни больше, ни меньше! — побороть мировой кризис и спасти человечество от ядерной войны. Предыдущие пять лет экс-миллионер эпохи 90-х и создатель первой российской биржи «АЛИСА» провел в своей подмосковной усадьбе Слобода, занимаясь овцеводством и индюководством.

Герман Стерлигов

Родился в 1966 году в г. Загорске.

1989 — после первого курса юридического факультета МГУ бросил учебу. «Надерзил профессору: сказал, что история КПСС — самая кровавая страница в истории человечества». Учредил кооператив «Пульсар».

1990 — в возрасте 23 лет основал первую в постперестроечной России товарно-сырьевую биржу, назвав ее в честь собственной овчарки — «Алиса». Вскоре уже мог считать себя мультимиллионером. Признает, что на этой почве возникла мания величия, избавиться от которой помогло обращение к православной вере.

1993 — биржа трансформирована в холдинговую компанию с бизнес-интересами в самых различных отраслях.

В 1996–1999 вел поиски библиотеки Ивана Грозного. Уверяет, что ведет поиски Трои (Трою, найденную Шлиманом, почитает за ненастоящую).

Участвовал в избирательных кампаниях в качестве кандидата на пост губернатора Красноярского края (2002), мэра Москвы (2003).

2003 — от имени несуществующей «Гробовой конторы братьев Стерлиговых» предложил администрации Джорджа Буша 50 тысяч гробов по льготной цене для американских солдат. Уверяет, что дал тем самым аргумент противникам ввода американских войск в Ирак на обсуждении в Конгрессе США, что задержало начало военной кампании на три с половиной дня. «Если бы еще сто человек так пошутило — глядишь, на год войну бы отсрочили».

2004 — переехал с семьей в деревню Слобода, стал овцеводом, гусеводом, индюководом.

2006 — основал некоммерческое партнерство «Реестр непьющих мужиков».

2007 — предпринял поездку в Афганистан для закупки курдючных баранов. Был захвачен неизвестными вооруженными людьми, впоследствии оказавшимися представителями афганских спецслужб, и удерживался несколько дней. Курдючных баранов добыл, пытается скрестить их с овцами романовской породы.

С сентября 2008 года — генеральный директор Антикризисного расчетно-товарного центра.

«В августе прошлого года я сидел на пеньке в лесу, и Господь послал мне эту идею, — рассказывает о своем начинании Стерлигов. — Я сразу же встал и поехал в Москву».

Он и сам сейчас признает, что в спокойные экономические времена чувствовал себя в бизнесе невостребованным. Пожалуй, это и было причиной запуска им разнообразных эксцентричных проектов, больше смахивавших на самопиар: создание некоммерческого партнерства «Реестр непьющих мужиков», учреждение шутейной «Гробовой конторы братьев Стерлиговых», эпатировавшей всех рекламой, замешанной на черном юморе, поиски библиотеки Ивана Грозного и прочая.

Остатки состояния, сколоченного в 1990-е, Герман Стерлигов потратил на выборные кампании. В 2002 году баллотировался в губернаторы Красноярского края, в 2003-м — на пост мэра Москвы. Годом позже чуть не стал кандидатом в президенты РФ, но в последний момент Центризбирком отказал ему в регистрации. Чтобы рассчитаться по долгам, Стерлигову пришлось распродать все свои активы. «Я тогда потерял работу, деньги, акции, офис на Красной площади, дом на Рублевке, вообще всё, — вспоминает он. — И очень расстроенный уехал с семьей в лес — на чужой машине. А оказалось, это лучшее, что в жизни произошло, — и для меня, и для моей семьи. Мы такой вольной жизнью прожили эти пять лет — ну как в сказке!»

Что же заставило деревенского отшельника выбраться из своей лесной усадьбы? Идея создания глобальной системы бартерного обмена, которая одна, как он полагает, способна распутать цепочку неплатежей, возникшую в условиях мирового кризиса. Бог с ними — рублями, долларами, евро и фунтами. Если денег в экономике вдруг перестало хватать, пора возвращаться к меновой торговле. Но на новом уровне, как и подобает в наш компьютерный век. Именно с этой целью Герман Стерлигов и запустил в середине декабря прошлого года свой Антикризисный расчетно-товарный центр — с воистину глобальным размахом.

Шильно-мыльные операции

— Все настолько просто, что даже неудобно говорить. Создана единая информационная база данных, в которую предприятия вносят заявки, предлагая одни товары и указывая потребность в других. Специально разработанная нами программа обрабатывает информацию и выдает пользователям цепочки возможных обменов. Компьютер автоматически нарезает цепочки, чтобы в них было по пять звеньев, а в конце каждой ставит деньги. Участнику не нужно ничего искать в базе данных. Он получает на свою электронную почту уже связанную цепочку. Предположим, в ее начале кто-то предлагает трактора, а в конце — бананы. Замыкает цепочку предприятие, которое за деньги хотело бы приобрести бананы. Оно платит за трактора (срабатывает вся бартерная цепочка — допустим, через квартиры, «камазы» и т. д.) — и получает свои бананы.

— Теоретически цепочка может замкнуться и вовсе без денег?

— Может. Но для этого, скорее всего, потребуется 500 или 5 000 звеньев. Это же абсурд: пять тысяч предприятий никогда не смогут договориться об обмене. Поэтому мы ограничились пятью звеньями, а шестым всегда ставим деньги. А значит, чтобы все крутилось, денег нужно в шесть раз меньше, и требуются они в шесть раз реже.

— Наверное, не каждая цепочка срастается?

— Да, большинство пойдет в корзину. Менеджер предприятия, получивший цепочку, начинает ее прорабатывать. Не понравилось качество продукции, условия поставки — нажал кнопку, и компьютер тут же выкинул другое предложение. Бесчисленное количество комбинаций — это же математика! Если что-то подходит, менеджер начинает связываться с соседними «звеньями» и договариваться. И здесь уже нет абсолютно никаких отличий от сделки, заключаемой за деньги: стороны ездят друг к другу, смотрят качество, договариваются о логистике и страховке. Даже оформляется сделка, по нашей рекомендации, как встречная купля-продажа, и налоги платятся как обычно. Места для афер и выстраивания финансовых схем нет.

— Пока это напоминает усовершенствованную электронную доску объявлений, по которой не видно, насколько серьезны намерения разместивших информацию.

— Поэтому у нас и предусмотрены гарантийные взносы участников в размере двух процентов стоимости товара. Один процент достается системе как плата за услугу, один возвращается участнику после завершения сделки. Допустим, все ударили по рукам и поставили «флажки», что сделка согласована. Если после этого кто-то решит «срулить» из цепочки, то эти два процента ему не возвращаются.

— Предположим, только три участника согласовали сделку. Что тогда? К этому «фрагменту» бартерной цепочки ищутся недостающие звенья?

— Нет, вся цепочка считается нерабочей. Компьютер подбирает новый вариант, и участники начинают договариваться заново. Если есть желание, могут как-то между собой договариваться — нас это уже не интересует.

— Не слишком ли много лишней работы получается?

— Я в бизнесе давно. И уверяю вас, что девять из десяти сделок, даже если они совершаются за деньги, не выгорают. Пустой породы хоть отбавляй. Так что в этой ситуации ничего нового.

— Не понимаю: если все начнут по бартеру работать, откуда у предприятий возьмутся живые деньги на налоги, зарплаты и гарантийные взносы?

— Каждый пятый участник получает деньгами. Для этого нужно оказаться в начале цепочки. Это, конечно, немного «рулетка» — никогда не угадаешь, каким звеном окажешься. Если нужны деньги, можно только подождать.

— С помощью этой вашей системы, наверное, и цепочку неплатежей распутать можно?

— Абсолютно точно! Все неплатежи — это вообще наш конек! Дебиторка, кредиторка — это тот же самый товар, который можно вносить в заявку. Неплатежи сейчас у всех, но интересны они только нам — больше никому. Мы одни на этом рынке. Недавно один крупный бизнесмен, руководитель нашего питерского филиала, сказал мне: «Проснулся сегодня утром и понял, что сбылась мечта идиота: выходишь, а вокруг груды товаров, и ты один!» Правила игры меняются. А новые правила пока создаются только нашими силами.

Скованные одной цепью

— Сейчас, спустя месяц после запуска проекта (беседа состоялась 15 января. — Прим. ред.), уже удалось на практике реализовать какие-либо цепочки?

— Нет. Мы только сами попробовали — и уже заработали на хлопке и еще на какой-то ерунде. Причем крупно, как в начале 1990-х.

— Наверное, пока заявок в базе недостаточно?

— Достаточно. Но сейчас у нас основная задача — выстроить сеть наших центров, чтобы они были в шаговой доступности. Потом дадим отмашку по заявкам, и тогда хлынет.

— Много центров открыто?

— За рубежом — представительства в семи странах, по России — шестнадцать. И все это за месяц работы. До конца февраля закроем всю страну!

— Откуда такая скорость размножения?

— Мы эти структуры начали делать на базе «Реестра непьющих мужиков», у нас как раз оттуда весь костяк, все бизнесмены крупные. Реестр ведь по всей стране работал.

— И непьющие, что очень кстати…

— Ну как… Для нас «непьющие» — это «не спившиеся». Так-то у нас вина хоть залейся. Вы даже не представляете, сколько тут пили на Новый год эти «непьющие мужики». (Смеется.)

Бизнесменам, которые сейчас со всей страны приезжают заключать договора об открытии наших центров, суть идеи особо и объяснять не нужно. Мы в основном торгуемся по деталям, по условиям: всё очевидно, все готовы.

Более того, с каждым днем все больше и больше будут готовы клиенты. Потому что сейчас иногда сидит перед тобой директор предприятия — и через губу говорит: «Гарантийный взнос? А вдруг это кидалово?» Он сыт, сидит в теплом помещении, ему не нужно свои помои выливать из окон, потому что канализация работает. Когда у него ничего этого не будет, начнется совсем другой разговор. Когда голодному говорят, что где-то там можно достать пищу, он ломится туда без раздумий. И всем нужно быть готовыми к ситуации, которая сложится в будущем. Не той, которая была вчера или есть сейчас, а к той, которая будет через несколько месяцев.

— На каких условиях создаются центры?

— В форме наших дочерних структур. У нас 51%, у партнеров — 49%. Мы вносим в уставной капитал нашу технологию и возможность использовать информационную базу данных, партнер — офис, оборудование. Запустить центр можно при желании мгновенно: подключаешь кабель в розетку — и попёр.

— Почему не используете франчайзинг?

— Потому что система технологична, и у нее должен быть один хозяин. Иначе придется вести переговоры и устраивать совещания с сотнями центров всякий раз, когда понадобится внести какие-либо изменения. А франчайзи обязаны выполнять только те правила, которые подписаны. Между тем в систему постоянно добавляются новые элементы, функции, формы обслуживания. Эти изменения должны вводиться одновременно по всей сети. Если хотя бы один регион упрется — ломается вся структура. Если у центра (скажем, в Актюбинске) 51% — все, он может нас шантажировать и любые веревки из нас вить.

— А вы его тогда за это от системы отключите!

— И что нам в этом случае делать с миллионом заявок, которые касаются именно Актюбинского региона? Куда их девать? Ведь клиенты гарантийные взносы сделали. Так что никакого франчайзинга — только предприятия с нашим контрольным пакетом.

— На логотипе вашего центра — узнаваемая овчарка, как когда-то у биржи «Алиса». Означает ли это, что новый проект — реинкарнация «Алисы»?

— Это означает лишь экономию денег на рекламе. «Алиса» свое отработала. Когда мы ее создавали в 1990-м, я сказал на первой пресс-конференции, что через год в стране будет тысяча бирж. Все лишь улыбались. Через год их было тысяча двести. Сейчас я утверждаю, что бартер заменит проблематику финансов. На некоторое время как минимум, а может, и надолго, потому что система очень удобна.

— Все это время вы держали брэнд «Алисы» за собой?

— Нет, но его никто не подобрал. Мы его сейчас по всем правилам снова зарегистрировали в Роспатенте. Слава Богу! (Размашисто крестится.) Валялся без дела, можно сказать!

— Сколько потрачено на проект?

— На сегодня — десятки миллионов евро. И могу сказать, что средства у нашей структуры в изобилии, никакого лимита по расходам у нас нет.

— Про вас рассказывают, что в последние годы, наезжая из деревни по делам в Москву, вы ночевали в машине на заправке.

— Это действительно так. И это нормально. Русские князья в походах тоже всегда на седлах спали. Я обычно ночую на заправке BP, если что. Там удобства круглосуточные, кафе. Там меня уже все знают, говорят: «Вон, бомж наш приехал!» (Смеется.) И потом, так быстрее: «седушку» откинул — и спишь. А в гостинице деньги тратишь… пока оформишься, пока зайдешь, разденешься-оденешься…

— Активы свои вы давно распродали. Тогда откуда такие средства на проект? Под ваше имя и репутацию дали?

— Милость Божья! (Истово крестится.) Правду вам сказать не могу, а врать не хочу.

— Какой вам представляется коммерческая перспектива?

— Она немереная. Тут даже бизнес-план не нужен. Любые нынешние расходы ничтожны по сравнению с будущими доходами. Мы понимаем, что все эти доходы нам получить не дадут, поэтому декларируем, что готовы в любой момент отдать контрольный пакет государству — безвозмездно. Мы понимаем, что это не наше, не частного бизнеса дело. Это дело тех государств, на национальной территории которых находятся центры. И чем быстрее государство станет хозяином того, что делается, тем лучше для нас. Нам нескольких процентов «акционерки» будет достаточно. Ну, «нескольких процентов» — это я, конечно, погорячился. Но контрольный пакет — отдадим.

Бартер, который спасет мир?

— Вы прямо-таки идеолог бартера!

— Чем раньше государство примет новую бартерную идеологию, тем легче мы пройдем самый тяжелый период кризиса. Сам кризис окажется большим благом для страны, потому что даст возможность перестроить экономику: в такие времена легче убедить миллионы людей, что им нужно поменять образ жизни.

Кризис — он ведь откуда берется? Есть мегаполисы — основное сосредоточение населения мира. Здесь мы видим огромное количество людей, которые реально не работают. Они не работали и до кризиса, но за это «неработанье» получали зарплату, потому что денег в сытые годы было в избытке. Постепенно все больше и больше людей начинает кормиться за счет той небольшой горстки, которая реально трудится. Это не может продолжаться вечно, и в конце концов система начинает шататься, какие-то столбики начинают подламываться, и все это — хрясь! — падает. Первыми это чувствуют финансовые структуры, потому что они — это стержень безделья. Это вокруг них крутятся охранники, юристы, менеджеры, бизнесмены и так далее. Финансовые структуры чувствуют, что что-то не так, хватают свои деньги и прячут их в офшоры и чулки. Обслуживающий эти структуры народ вдруг видит, что денег почему-то перестало хватать. Все, с этого момента в головах людей возникает понимание того, что наступил какой-то кризис. Хотя кризис начался раньше, когда слишком много людей перестало по-настоящему работать.

— И где выход?

— Его и начинают искать правительства разных стран, чтобы их люди не порвали. Клуб ядерных держав уже достаточно большой, и почти все ведущие аналитики мира не исключают, что в качестве выхода из кризиса некоторые правительства прибегнут к развязыванию войн и локальным ядерным ударам, чтобы отвлечь население от насущных экономических проблем. Хотя называть это «выходом» кощунственно. Это выход в ядерную зиму.

— А вы предлагаете «бартерное лето»?

— Я предлагаю две вещи, которые увязаны между собой. Во-первых, дать движение предприятиям, которые сейчас встают. Для этого и нужен наш резервно-расчетный механизм. Во-вторых, срочно подготовить условия для мотивированного оттока населения из мегаполисов, создать альтернативу для теряющих работу людей. Чем глубже будет кризис, тем будет хуже у правительства с «накормить-обогреть-занять» население в городах. И тем больше будет нормальных семей, желающих выехать и заняться сельским хозяйством. И я имею право предлагать другим такую жизнь, потому что пять лет назад сам уехал в деревню и почувствовал, что значит жить «на воле».

У нас в стране, например, согласно Росстату, пять миллионов охранников — здоровых мужиков, которые шлагбаумы поднимают и опускают, совершенно не по праву занимая эти рабочие места. Пусть передадут их пенсионерам и инвалидам! А здоровым мужикам нужно предложить альтернативу с выделением 10 га земли, техники, стройматериалов от государства. Да они даже думать не станут — поедут в деревню и с удовольствием начнут заниматься тем, чем их предки занимались.

Для расселения мегаполисов нужно многое подготовить, причем заранее, а не когда беспорядки уже начнутся. Кадастровой палате нужно нарезать землю, нужно конфисковать участки у собственников, у которых они годами зарастали осинами и чапыжником, нужно раздать землю тем, кто хочет ее возделывать, — в собственность, но без права продажи и наследования. И поменять правила ее оформления. Потому что нынешние правила — это саботаж, кормление миллиона дармоедов. У нас сейчас сельхозземлю даже если получишь — ни за что не оформишь.

— Говорят, где-то есть такие счастливцы.

— Ни один живой человек еще до конца не оформил! Никакой блат не помогает. В нашей области — никому точно не удалось.

— Что, даже вам?

— Пять лет живу на неоформленной земле. Меня просто не трогают.

— Какое отношение бартер имеет к расселению мегаполисов?

— Программа переселения народа из города даже на небольшое расстояние предполагает огромный оборот техники, стройматериалов, кормов и так далее. Все это требует и соответствующего финансового оборота, а финансов в условиях кризиса нет и не будет. Поэтому для перенастройки народного хозяйства с безделья на реальный труд для миллионов семей и необходима резервно-расчетная система. Чтобы «камазы» двигались, а не стояли на площадке готовой продукции рядом с городом Набережные Челны. Чтобы готовый кирпич сразу шел в дело, а не складировался на кирпичных заводах.

Но эту идею нужно внедрить в голову правительств разных стран. Россия и наш руководитель правительства Владимир Путин могут тут выступить закоперщиками. Потому что вывести мир из кризиса способен не самый богатый, а самый решительный и умный. У кого денег до хренища — тому не до размышлений, тому лишь бы как-то деньги свои сохранить. Поэтому от таких толку никакого. Если бы у меня сейчас было 20 миллиардов, я бы, скорее всего, тоже бы на них сел и сидел. Но их у меня нет, поэтому у меня есть возможность действовать.

— Выходит, для вас деревенское житье надолго закончилось?

— Думаете, я здесь стану сидеть все время? Городская жизнь — это просто самоубийство. Я вернусь в лес пасти овечек, когда можно будет оставить дело в очень надежных руках. Просто я не хочу жить во время войны — у меня пятеро детей. Не хочу получать дозы радиации. Не хочу видеть вокруг своего дома банды безработных гастарбайтеров, оставшихся в России после развала строительной отрасли. Поэтому я на время и вылез из леса.

Автор: Дмитрий Денисов

Бизнес-журнал

 
Copyright © 2002-2015,
Агентство стимулирования
продаж «BTL Studio»

Тел: +7 968 439 15 86
e-mail: studio@btl.su
Разработка сайта — ИнтекМедиа  Создание сайта:
«ИнтекМедиа»
CMS Aquilon. Система управления контентом. Content management system.  Технология:
 CMS «Aquilon»
 

При перепечатке материалов или использовании фотоматериалов ссылка на www.btl.su обязательна.